USDКурс снизился 1.9739
EURКурс снизился 2.0967
Юлия Хадневич | 31 мая 2013

Анастасия Лагода: «Белорусы к моде относятся как к чему-то, не стоящему денег и внимания»

Для мультибрендовых бутиков коллекции чаще всего закупают сами владельцы бизнеса. Причин тому несколько. Во-первых, ввиду сравнительной ограниченности в средствах. Во-вторых, потому, что хотят поделиться своим видением прекрасного. Как, например, наша очаровательная собеседница – Анастасия Лагода, собственник бутиков «Кабукi». В будущем году ее бизнесу исполнится 10 лет. Поэтому с Анастасией мы говорили о специфике работы мультибренда, моде как разновидности искусства и о том, как за эти годы изменились потребители модной продукции, то есть мы сами...

О бизнесе в стиле fun

- Почему вы сами занимаетесь закупками? Как у владельца бизнеса, у вас и без того колоссальная нагрузка…

- Мне это нравится. Думаю, могла бы работать байером в любой другой компании. У меня все есть для эффективного занятия этой деятельностью: по первому образованию – дизайнер-конструктор и технолог швейных изделий. То есть я могу определить качество ткани, пошива, дизайн – ценность конкретной модели в целом. По второму – маркетолог. Кроме того, я постоянно занимаюсь самообразованием.

Когда решала, чем заниматься, ключевым словом было: fun. Чтобы было весело. Но чтобы веселиться, надо иметь много марок. Свои бутики я рассматриваю как холст. А бренды – как палитру. Я их «накладываю» – и получается целостная картина. Для себя это давно поняла, поэтому о работе с мономаркой и не помышляла.

{quote-1}

Занятость в фэшн-бизнесе предполагает интерес к моде. Постепенно она становится твоим миром. Для кого-то она не ценна. Да, профессия хирурга более жизненно необходима. Но для меня мода – это один из видов искусства. С другой стороны, состояние искусства определяет степень развитости государства. Поэтому отчасти заниматься искусством – это как владеть профессией педагога, самой важной, наравне с врачом, профессией в любом обществе.

- А каково это – «продавать искусство» в Беларуси? 

- Это непросто. Но я верю в будущее красивых вещей. Не зря же множество костюмов выставляются в художественных галереях. А некоторые модельеры – как тот же Александр Маккуин – считаются гениями моды. Масс-маркет от настоящей МОДЫ отличает то, что за ее спиной – реальные творцы, создающие уникальные по крою и идее изделия. Ни одна марка т.н. «демократической» моды, ни одна портниха, шьющая «по образу и подобию», не являются модой. Это – профанация моды! Извините за пафос, просто хочется расставить точки над i. Но в Беларуси к моде, дорогой изысканной одежде в последнее время относятся как к чему-то малозначительному, не стоящему денег и внимания. Так что этот бизнес для меня, скорее, хобби. Поэтому я не хотела бы называть себя продавцом.

- В чем вы видите причину такого положения вещей? 

- В существенном снижении уровня достатка, образованности и культуры в целом. Все-таки искусство и красота тесно связаны с интеллектом.

- А как вы чувствуете падение уровня интеллекта в рамках своей работы? 

- Когда вспоминаю, с каких вещей начинался «Кабукi». И ведь тогда это находило отклик и понимание у покупателей… Например, работы Хуссейна Чалаяна, одного из самых концептуальных дизайнеров наших дней. Его модели отличаются ассиметричностью, деконструктивным кроем, использованием новых технологий и материалов – не самая простая одежда.

Как-то мне попалось интервью владельца бутика Мартина Марджелы, который решил представлять первую линию бренда в своем городе – одном из многих на просторах постсоветского пространства. Доход ему приносил другой бизнес. А бутик он открыл вот почему: «Я – большой поклонник Марджелы. Мне все в нем импонирует. От бутика не жду прибыли. Но хочу с помощью него вырастить поколение Новых Людей. Я готов ждать. Пусть сначала они будут детьми проходить мимо моего магазина. Возможно, чья-то мама наберется смелости, зайдет … и упадет в обморок. Но дети будут смотреть, впитывать и когда-нибудь придут сами».  

- Жаль лишь, что Марджела ушел из бренда и то, что выпускается сейчас, не имеет к нему отношения… 

- Я просто к тому, чем руководствуются некоторые люди, открывая бутики. Для одних это – чистый бизнес, для других – желание приблизиться к искусству.

- Тем не менее, вы изменили ассортимент... 

- Да, сейчас привозим БРЕНДЫ. Марки, четкие и понятные для нашего рынка. По крою, тканям.

- Стараетесь, чтобы было больше шелка? 

- Вроде того. Да, исторически сложилось, что первые линии предпочитают натуральные ткани. Но в последние годы многие работают и с искусственно созданными волокнами, так как хотят поиграть с формой. Ее можно приобрести только при помощи ткани, подвергшейся специальной обработке. Несколько лет назад Карл Лагерфельд выпускал шубки из искусственного меха, который обрабатывали, в том числе, резиной. В результате изделия имели необычный и даже странный вид. А креативные дизайнеры постоянно экспериментируют – с силуэтом, тканями, потому что хотят создать нечто особенное. Но в Беларуси это мало кому понятно. «Синтетика? Нет, я такое не ношу», – довольно часто можно услышать. Хотя та же вискоза – это не синтетика, а натуральное волокно, созданное искусственно.

{quote-2}

О закупках и сотрудничестве

- На что смотрят марки, решая работать с мультибрендом?

- Главная особенность по сравнению с монобрендом: мы не работаем напрямую с производителем. Все осуществляется через шоу-румы (причем необязательно в Италии, адрес шоу-рума не привязан к стране-производителю или стране марки) с помощью агента. Что-то он предлагает, что-то я сама запрашиваю. Если город не занят – а Минском, к слову, занято большинство марок, только не понятно, где они продаются – мы договариваемся о представлении бренда. Я показываю свое портфолио агенту, а он – представителю шоу-рума: фото магазинов, бренды, которые представлены… Если все это устраивает менеджмент шоу-рума и агента, мы начинаем работать.

Самые сложные в одобрении сотрудничества и заказе – первые линии. У них четкое позиционирование: не только где, но и в какой стране находится магазин? Chanel, Louis Vuitton, Hermes вряд ли в настоящее время могут появиться в Минске. Другие первые линии в принципе согласны. Хотя есть и такие, которые готовы быть представленными только с французскими марками. Например, Rochas.

В то же время есть бренды, которые приветствуют микс, чтобы с их продукцией знакомилась молодежь, которая пока носит вторые линии, креативных дизайнеров, но может захватить и кого-то из «старичков». Либо дорасти до них. Пример такой организации торгового бутикового пространства – Stockmann в Хельсинки, где Mango соседствует с Michael Kors. Вторые линии менее привередливы, поэтому с ними мы сотрудничаем больше. Но сейчас решили поэкспериментировать и предложим несколько первых линий: Karl Lagerfeld Paris, Ports 1961, Giles Deacon, Jean Paul Gaultier… Посмотрим, что получится.

Что касается крупных международных брендов, то некоторые отказываются даже от франчайзи, предпочитая сами открывать магазины. Так, моим партнерам была интересна марка Cos – сторонний проект H&M бридж-сегмента. Но менеджмент вежливо отказался, ответив, что сами открывают магазины, где считают нужным. И Беларусь в их планы не входит.

- Расскажите, как проходят закупки?

- Особенности sales campaign зависят от марки и ее категории. Заказ делается за полгода-год. У первых линий закупки позже, чем у вторых. У французских марок совсем маленький промежуток времени. Некоторые бренды «путешествуют» по шоу-румам, поэтому их важно «перехватить» в нужном месте.

{quote-3}

Ассортимент – полностью представленные коллекции марок. То есть байеру необходимо проанализировать десятки артикулов одежды и аксессуаров. Подборку они формируют, исходя из специфики своей страны, города, клиентов.

При работе с мультибрендом нет требований по комплектности и мерчендайзингу. Как таковые ограничения от менеджмента брендов также отсутствует, но бывают требования по количеству единиц в артикуле. Для дорогих изделий – 1-2, для менее дорогих – от 3-х, джинсы – от 8 единиц. Определиться с заказом надо в течение 10-14 дней. Необходимый объем закупки (по количеству и размерному ряду) байер планирует, анализируя прошлые продажи «плюс» риск.

О клиентах и их желаниях

- Вы часто позволяете себе рисковать?

- Часто, но с модной одеждой ситуация такова, что соблюсти ожидания клиентов не всегда возможно даже при желании. В этом сезоне марка такая. А в следующем – совсем другая. Красноречивый пример – бренд Faith Connexion, который стал «более люксовым», стилистически чистым, ушел от своих истоков а-ля Philipp Plein, откровенного секса и дешевой провокации. Показательно, что лучшие бутики и интернет-ресурсы (net-a-porter.com) увеличили объёмы закупок. Хотя клиенты (белорусские) не оценили. Но мы продолжаем привозить эту марку, несмотря ни на что.

Первые линии рассчитаны на определенных женщин – в плане возраста, фигуры, предпочтений, скорее классических, нежели рисковых. Поэтому в первых линиях я заказываю то, что может одеть описанная выше женщина. Сегмент бридж или вторая линия, которые в нашей стране, однако, тоже доступны не всем, позволяет сделать предложение человеку иной формации. Поэтому здесь позволяю себе рисковые модели. В каждом сезоне у нас есть вещи, которые «не пошли». Хотя во всем мире стали бестселлерами. Некоторые из них я угадала, другие купила, уже зная, что они – хиты продаж, например, в Париже.

Говоря в целом, при закупке ориентируюсь на то, что стало бы бестселлером в Москве. Хотя ситуация там меняется. Девушки, которые там входят в Топ-50 самых стильных женщин, заметно отличаются от наших.

- Кстати, вы присутствуете в Топе? 

- Да, на 43-м месте. Продолжу свою мысль: мы не успеваем за Москвой. Проекты типа Buro 24/7 и личности вроде Мирославы Думы, Елены Перминовой выступают трендсеттерами и опинионсмейкерами, как сейчас модно говорить. Популяризируя моду, выставляя свои «луки» – часто действительно очень классные и «вкусные» – они повышают общий культурный уровень молодежи. Поэтому ориентироваться на Москву сегодня не представляется возможным.

- Как меняется качество потребителей с течением времени? Помимо того, что люди уже не готовы носить одежду деконструктивного кроя? 

- Происходят странные метаморфозы. Клиенты, которые позволяли себе одежду премиум сегмента, в случае каких-то неприятных финансовых моментов не урезают количество вещей, а переходят в другую нишу. Те, которые были в более низком ценовом диапазоне, если понимают ценность изделий, переходят в более высокий. Но не обязательно. Финансовое благополучие у нас не всегда сопровождается дорогим гардеробом. Знаю многих очень обеспеченных горожан, которые считают, что цена джинсов – 100, а кожаной куртки – 500 долларов и не выше.

О компромиссе в бизнесе

- Своей работой владельцы бутиков создают территорию прекрасного: делают дорогостоящий ремонт, обучают персонал, привозят модную одежду – способствуют тому, что те немногие туристы, которые сюда приезжают, оставляют деньги. Государство это как-то учитывает и способствует развитию фэшн-розницы?

- Судите сами: у нас не работают многие финансовые механизмы вроде т.н. «товарного кредита». Периодически случаются неприятности вроде невозможности купить валюту. Конечно, хочется, чтобы государство не табуировало импорт. Не такое уж это вселенское зло: происходит расширение границ, мир больше узнает о нашей стране, отечественные дизайнеры достойно представлены вместе с мировыми именами... К тому же это задает высокую планку белорусским производителям, чтобы становились лучше и качественнее…

- Расскажите о вашем новом проекте, который уже столько месяцев интригует на страницах глянца. 

- Мы планируем организовать интернет-магазин. Он заработает в ближайшие месяцы, сроки затянулись из-за подрядчика. В качестве прототипа взяли net-a-porter.com. В нем можно будет купить марки, представленные в наших бутиках, онлайн. Способ расчета пока прорабатывается. Изначально планировали использовать систему PayPal. Но в нашей стране она не представлена. Расчет посредством заполнения анкеты с ФИО, адресом доставки, данными банковской карточки – как в других интернет-магазинах – не удовлетворяет требованиям белорусской банковской системы, требующей прямых контрактов с производителем. Но это невозможно, так как в модном бизнесе контракт чаще всего заключается с шоу-румом, то есть продавцом бренда/марки. Возвращаясь к вопросу о стимулах для ритейлеров…

- Почему вы решили сотрудничать с белорусскими дизайнерами? 

- Потому что среди них есть авторы, которые делают нетрадиционные вещи. В частности, у нас представлены бренды Fur Garden и Ivan Aiplatov. Также мне очень нравятся работы Елены Цокаленко, но с учетом наценки магазина они были бы слишком дорогими, на уровне первой линии привозных брендов. Да, фактически это и есть первые линии белорусских дизайнеров. Но наша публика пока не готова к этому. К тому же вещи Елены предполагают очень деликатное обхождение. Она использует тончайшие шелка характерных сложных цветов: грибного, тумана… Я не знаю, как сочетать это с белорусской действительностью и тем, как одеваются наши девушки – и в рамках стрит-стайла, да и на вечеринки.

Fur Garden и Ivan Aiplatov – это компромисс. В очень хорошем смысле этого слова. Публика это может понять. А я как ритейлер могу себе позволить. Мне нравятся белорусские дизайнеры, когда они делают нечто особенное. Тем более, что оно отличается от того, что делают другие – всемирно известные – коммерческие марки. Это красивая точка на моем холсте.



Теги: дресс-код, творчество, люди
Будь в курсе событий
Подпишитесь на наш пятничный дайджест, чтобы не пропустить интересные материалы за неделю