Владимир Артюгин | 23 августа 2011

Почему Ахиллес никогда не догонит черепаху

Допустим, Ахиллес бежит в десять раз быстрее, чем черепаха, и находится позади нее на расстоянии в тысячу шагов. За то время, за которое Ахиллес пробежит это расстояние, черепаха в ту же сторону проползет сто шагов. Когда Ахиллес пробежит сто шагов, черепаха проползет еще десять шагов, и так далее. Процесс будет продолжаться до бесконечности, и Ахиллес так никогда и не догонит черепаху.

 

Общая ситуация в экономике и особенно на валютном рынке вынуждает предприятия искать разные способы выживания. Государство ограничивается только обещаниями, поэтому решение вопросов откладывается на еще больший срок.

 

Таблица 1

 

Оборот внебиржевого рынка, $ млн

 

  февраль март апрель май июнь июль
Валютная выручка 2 920,8 4 013,3 3 839,3 3 916,8 4 022,9  
Продажа на бирже 597,8 760,5 699,4 540,4 589,8 545,2
% 20,5 18,9 18,2 13,8 14,7  
Внебиржевой рынок резидентов
Покупка 1 001,7 797,2 915,1 879,6 887,9 850,7
Продажа 763,0 824,4 897,4 836,9 764,2 800,6
сальдо 238,7 -27,2 17,7 42,7 123,7 50,2
Рынок наличной валюты физлиц
Покупка 690,3 1 191,1 153,8 95,1 106,5 81,9
Продажа 703,7 603,8 209,6 164,1 177,2 130,7
сальдо -13,4 560,3 -55,9 -69,0 -70,7 -48,8

 

Из таблицы видно, почему государство частично отменило льготы по обязательной продаже валютной выручки – через биржу продается меньше половины от 30%. Также видно, что импортеры уже с апреля работают по  схемам с использованием наличной валюты для расчетов. При этом они изначально готовы к различным способам закрытия разницы между официальным и неофициальным курсами, ведь начиная с июня, разницы на наличном рынке не хватает, чтобы закрыть разницу на валютном рынке резидентов.

 

Все это не могло не сказаться на курсе белорусского рубля, особенно на валютном рынке коммерческих структур. Из $ 800 млн оборота внутреннего внебиржевого валютного рынка резидентов рынок коммерческих структур составляет лишь небольшую часть:

 

- те, кто занимаются и экспортом, и импортом работают, в основном, по зачетным схемам;

 

- многие крупные фирмы вынесли расчеты в валюте в соседнюю Россию;

 

- многие перешли на работу с валютой, которая не подлежит обязательной продаже;

 

- многие получают отсрочку по возврату валютной выручки.

 

Поэтому чистых импортеров остается не много. Если из этого количества вычесть оборот по лекарствам и медицинскому оборудованию (покупают на бирже) и разницу на наличном рынке (в основном продается затем субъектам хозяйствования), то остается не больше $ 200-300 млн. А для такого рынка даже перекос в $ 50-60 млн составляет 25%, что может очень серьезно повлиять на курс. А именно этот рынок и формирует неофициальный курс. При этом коммерческие экспортеры ищут различные пути по уходу от обязательной продажи.

 

Таблица 2.

 

Поступления в разрезе видов валют, $ млн

 

  февраль март апрель май июнь
Доллар США 812,5 1 162,1 985,3 771,3 1 127,5
Евро 1 127,6 1 636,0 1 436,8 1 504,9 1 167,9
Российский рубль 943,2 1 171,8 1 259,0 1 183,2 1 191,4
Белорусский рубль 18,0 22,7 136,1 69,4 91,0
Остальные валюты 19,5 20,7 22,1 388,1 445,0

 

С апреля начинаются попытки ухода от обязательной продажи через белорусские рубли, но уже с мая предпочтение отдается другим валютам. Сокращение объема расчетов в белорусских рублях объясняется его неустойчивостью (рисками больших потерь при конвертации). А вот уход в другие валюты, как правило, не подлежащие обязательной продаже, только нарастает.

 

Основная ответственность за развитие нынешней ситуации лежит на государстве. Именно оно резко изменило правила игры на валютном рынке, исключило госпредприятия из валютного рынка и само распределяет валюту внутри госсектора, не использует свои возможности для создания валютных резервов за счет приватизации и получения кредитов под обязательные структурные реформы.

 

Правда, и участники рынка должны были готовиться к такому развитию событий. Об этом говорили многие, начиная с 2010 года. Но коммерческие субъекты хозяйствования за свои ошибки уже понесли ответственность своими деньгами.

 

Результатом нынешней неустойчивой ситуации становится вымывание оборотных средств у работающих предприятий (наличие курсовой разницы), дешевых товаров (участие в Таможенном союзе), сокращаются реальные доходы населения, происходит резкий рост такого показателя, как отношение внешнего госдолга к ВВП (то есть потеря инвестиционной привлекательности), сокращение или сворачивание деятельности многих коммерческих структур (юридических лиц и предпринимателей), трудовая миграция (отток предпринимателей и квалифицированной рабочей силы). Причем вероятность того, что решившие уехать вернутся назад, достаточно мала.

 

От безысходности белорусские предприятия, в том числе и государственные, стремятся продать свою продукцию на экспорт даже при равенстве цены (по неофициальному курсу), так как они получают валюту, которую не могут приобрести в Беларуси. Из-за этого в стране уже начались ощущаться перебои с продуктами питания (мясными и молочными), начинает вводиться административное регулирование поставки этих продуктов на внутренний рынок.

 

Попытка удержать рублевую массу в жестких рамках удается пока с трудом.

 

Таблица 3.

 

М0 и М2 в 2011 году, Br млрд

  Наличные деньги в обороте - М0 % к пред. Денежная масса в национальном определении - М2 % к пред.
Январь 4 506,4   24 383,6  
Февраль 4 796,3 106,4 26 751,4 109,7
Март 4 575,1 95,4 25 186,7 94,2
Апрель 5 550,4 121,3 28 711,4 114,0
Май 5 844,6 105,3 30 014,8 104,5
Июнь 6 334,6 108,4 31 367,8 104,5
Июль 7 059,3 111,4 34 304,6 109,4

 

Первый резкий рост курса произошел в мае после роста эмиссии, второй – в августе после аналогичных действий. В остальные месяцы ситуация была более-менее контролируемая. Но девальвационные ожидания при возможности получения кредитов только от России делает позицию Беларуси достаточно уязвимой (любой срыв соглашений с Россией также может спровоцировать рост курса доллара).

 

Отсутствие более-менее стабильного курса, внятного плана действий руководства Беларуси вынуждает всех участников рынка либо закладывать страховку (достаточно большую) в курс, либо искать возможность для перевода расчетов в валюту (например, оплата за топливо, за автомобили, лизинговые платежи, обсуждается возможность продажи помещений и жилья за валюту, возможность для юридических лиц привлекать кредиты от физлиц). Все это не добавляет стабильности белорусскому рублю.

 

С позиций сегодняшнего дня можно сказать, что на протяжении 2011 года действия руководства Беларуси были достаточно логичны, за исключением нескольких случаев, когда решения принимались не по экономическим соображениям.

 

Долгие годы отрицательное внешнеторговое сальдо закрывалось дотациями России на энергоносители. В 2010 году Россия (специально или просто время пришло) значительно сократила их объем, что вместе с мировым финансовым кризисом и резким ростом рублевой денежном массы (экономически необоснованным) привело к росту внешнеторгового сальдо до -7,5 млрд долларов США (16% ВВП).

 

Начиная с начала 2011 года, Нацбанк пытался частичными запретительными мерами спасти ситуацию, но к марту стало понятно, что частичные меры не помогут, и поэтому были введены ограничения на покупку валюты. Для выхода на реальный обменный курс необходимы достаточные валютные резервы. А получить их в нынешней ситуации можно только от продажи имущества, потому что после выборов Беларусь потеряла возможность играть на противоречиях Запад-Восток, и единственным донором осталась Россия. Целью России (и это не скрывается) является получение контроля, как минимум, над транзитом энергоносителей. Поэтому Белтрансгаз сразу стал рассматриваться как объект продажи.

 

Далее, преследуя цель обезопасить себя от резкого роста цен на газ после продажи госпакета, Беларусь увязала продажу Белтрансгаза с ценами на газ (что совершенно правильно). Вот только непонятно, почему, видя неуступчивость России по этому вопросу, Беларусь не предложила другие реальные объекты на продажу?

 

Понимая, что процесс переговоров затягивается, Беларусь попыталась получить максимальную выгоду от падения курса белорусского рубля. Госпредприятия начали наращивать объем экспорта, а полученная валюта тут же пускалась в оборот. К концу мая – началу июня Нацбанку удалось взять под контроль денежную массу. Поэтому непонятно, зачем был выбран курс в 4 930, когда вскоре курс установился в районе 6 500 рублей.

 

В июне и июле ситуация была достаточно стабильна, были достигнуты договоренности о получении 300 млн и 2 млрд долларов США под залог Беларуськалия (по всей видимости для открытия валютного рынка). Но сообщение в российских СМИ о выделении кредита спровоцировало рост курса с 7 000 до 8 000 рублей, а девальвационные ожидания спровоцировали рост курса до 9 000 рублей, причем последний рост начался в день публикации Нацбанком данных о широкой денежной массе. В этой ситуации пытаться вернуть курс на 6 000 - 6 500 при наличии на эти цели только 2,3 млрд долларов США вряд ли возможно. Не случайно появилась информация от руководителя Беларуськалия, что теперь условия российского кредита не устраивают. Ситуация опять оказалась в подвешенном состоянии.

 

Через некоторое время курс уже в 8 000 рублей покажется удовлетворительным. Вот только какой курс тогда будет на рынке? Не хотелось бы, чтобы Беларусь уподобилась Ахиллесу, который никак не может догнать черепаху.

 

Источник: http://bel.biz/




Будь в курсе событий
Подпишитесь на наш пятничный дайджест, чтобы не пропустить интересные материалы за неделю