USDКурс снизился 1.9739
EURКурс снизился 2.0967
Андрей Елисеев | 17 июня 2016

Военные истории Донбасса из первых уст: «Видели российских военных раньше, чем в отчётах Генштаба»

Батальон «Кривбасс», созданный из уроженцев Днепропетровской области, в ходе военных действий на востоке Украины участвовал в самых масштабных и трагических боевых операциях – штурм Иловайска летом 2014-го и оборона Дебальцево в начале 2015-го. Bel.biz поговорил с двумя бойцами батальона о тяготах войны, героизме и предательстве.

Статья создана в рамках проекта Полураспад.25, который посвящён жизни постсоветского пространства 25 лет после распада СССР. Каждый месяц мы посещаем одну из стран, встречаемся с местными экспертами, политиками и лидерами мнений. Мы также едем за пределы столицы и общаемся с простыми людьми в регионах.

«Видел взятых российских десантников»

Генштаб рассказывал, что Россия зашла восьмью батальонными тактическими группами и об этом узнали 25-го августа 2014 года – это из официального отчёта. А я видел взятых российских десантников-контрактников ещё 24-ого, то есть уже расхождение. Для меня, сержанта, были очевидные вещи, которые почему-то не видели генералы.

Были донесения нашей разведки, СБУ и Генштаб знали, что Россия зашла. Почему тогда нас оттянули, когда мы стояли блокпостами между Донецком и границей? Нас убрали оттуда, образовался вакуум, и нас бросили штурмовать Иловайск. Тогда было первое минское мирное соглашение, мы им дали закопаться, залиться бетоном. Мы через блокпосты пропускали бетоновозы, был такой приказ. А мы ничего не делали, ждали.

Бойцы батальона «Кривбасс» Сергей Бондаренко (слева) и Денис Золотарёв

Про разгром под Дебальцево

Выходили в кузове «Краза» человек пятьдесят. По нам «лупили» со всех сторон. Выехали три танка, и повезло только, что они начали стрелять сходу, не пристрелявшись, потому перелёт. Сначала спустило колесо, потом стёрлась резина, диск, ступица, и так пахали дорогу.  Вот такой «организованный» выход из Дебальцево.

Потом мы остановили «Урал», чтобы достать наш «Краз», он нас вывернул из воронки, и мы оказались в поле, без навигации и любой связи. Летит тягач – мы за ним, позже начали определяться, где находимся. Заехали в какую-то промзону, по сторонам бетонные заборы. Подсвечиваем телефонами на карту. Подходят два человека в форме без оружия, говорят: «Привет, пацаны, мы из местной комендатуры». Наши: «А мы где?». «Вот тут, так и так доехать». Думали, что это – свои, форма же одинаковая. А оказалось, мы немного не доехали до ЛНР-овского поста.

Взято из Youtube. Источник: Військове телебачення України

Этому подбитому «Кразу» повезло больше, колёса на месте.

Только они отошли, как 10-12 стволов зарядили по нам. Мы повыпрыгивали с «Краза», а сами зажаты в бетонном коридоре. Первый наш МТ-ЛБ вывели из строя, второй тягач может стрелять, но ему мешает первый. И «Краз» всех запер. Тогда Игорь  с открытым переломом правой руки под обстрелом завёлся лёжа, выехал задом и развернул. Так вывел 50 человек. В общем, героизмом приходилось исправлять дибилизм командования.

Или, например, начинает «лупить» танк, но стоит так, что не достать его. Хлопец берёт РПГ и бежит по полю, пытается хоть что-то сделать: приборы погасить, ослепить. И такое было на каждом шагу. Пацанам, что были в первой-второй волне в 2014-ом году, нужно выдавать ведро наград, это они остановили Россию – именно так.

«Пророссийскому населению надо показать, какой он – русский мир»

Много местного населения настроены пророссийски. Но это их глубочайшее заблуждение. Их надо брать и возить на Донбасс, чтобы показать, что такое русский мир. Мы это видели своими глазами. Ясно, что на войне бывает, когда целятся в одно место, а прилетает в другое. Но когда специально отрабатывали, например, по больнице в Старобешево…

Читайте также: Кривой Рог: тень войны и идеологический раскол (ФОТОРЕПОРТАЖ)

Я рассказываю человеку, что сам своими глазами видел российских военных. Он говорит: этого не может быть. Уже носом их тыкаешь, а они не хотят верить.

Пропаганда работает откровенная. Родственники моей жены смотрят российские новости и уверены, что мы обстреливаем Донецк. Да вы расстояние посмотрите, мы до него в принципе ничем достать не можем! Я рассказываю человеку, что сам своими глазами видел российских военных, и российские танки, боеприпасы и оружие, которых у нас нет на вооружении по определению. Он говорит: этого не может быть. Уже носом их тыкаешь, а они не хотят верить.

Иллюстационное фото. Источник: bykvu.com

То, что Россия на востоке баламутит – это абсолютно без сомнений. Я бы может и  сомневался, если бы лично не общался с псковскими десантниками. По началу, когда мы были необстрелянные, боялись, что кадыровцы будут резать головы. Потом оказалось, что они тоже смертные, только кричат «Аллах акбар!» Когда они толпой, то немного дерзкие, но когда подкосишь, то тоже убегают.

Звучит немного бахвально, но российских военных не надо бояться, это всё пропаганда про непобедимый спецназ. Ребята из 93-ей бригады, которые были со мной под Иловайском, осенью 2014-го года воевали в донецком аэропорту. У них было столкновение с легендарным российским «Вымпелом». Их генерал запрашивал прекратить огонь. У «Вымпела» за один бой потери были больше, чем за всю историю существования подразделения. А с украинской стороны – обычные пацаны по мобилизации.

Донецкий аэропорт во время активных боёв. Источник: focus.ua

Про помощь и диверсии

Не считаю жителей Донецка и Луганска чем-то отдельным. Они стали заложниками нерешительности большинства.  Баламутило процентов 5, тысяч 25 человек, а все остальные пошли прицепом. Во время войны нельзя рассчитывать на нейтралитет. Или те или другие посчитают, что ты враг.

Когда летом стояли под Старобешево, местные очень помогали. Девчонки из Макеевки через посты ДНР возили еду, воду, сапоги. Во время выхода из Иловайска, когда россияне ездили на БТРах по посадкам и достреливали наших, они были на телефоне, выходили на группы бойцов, прямо в посадках переодевали в гражданскую одежду и вывозили. Они, будучи в Макеевке и Донецке, открывали счета на других людей и собирали деньги на тепловизоры и другие вещи, физически находясь на территории ДНР.  Если бы их заподозрили, с ними бы произошли очень печальные события. Я считаю, что этим людям при жизни можно ставить памятники и давать звание Героя Украины. 

Дедушка один мёд принёс украинским военным, а там взрывчатка была. Военный погиб, деда посадили. Одного мужика, владельца москвича с будкой, сепаратисты попросили якобы запчасти для комбайна довезти за деньги.  Запчастями прикрыли взрывчатку. Сказали, мол, завези через укроповский блокпост. А потом дистанционно подорвали. Три человека просто испарилось – такой мощности был взрыв. Думали сначала, что они дезертировали.

Иллюстрационное фото. Источник: interpolit.ru

Страшная история про врача и раненого

Привезли в больницу много раненых. Хлопца нашли в посадке, БМД российская их обстреляла, оторвало кисть и часть ноги. Обкололи, перевязали. Пробовали остановить гражданские машины, чтобы доставить в больницу, но безуспешно. Пришлось одну остановить и дать Васе в уцелевшую руку гранату с выдернутой чекой. Мол, если он тебя не туда повезёт, бросай. Так Вася с этой гранатой доехал до старобешевской больницы.

Прошло часа два-три и я привёз туда своих раненых, и оказалось, что всё это время Васей никто не занимался. Нашёл его в палате: он лежит белый, без капельницы, никто ничего не делает, медсестра его гладит по голове. Подняли кипеш, затащили его в операционную. Как раз начался миномётный обстрел, и пропал свет. Спустились вниз, запустили генератор, пошла операция.

А под операционной сидел другой раненый парень с Донбасса. Потом он рассказал, что слышал, как хирург ему говорила, мол, «шо, сука, денег приехал сюда заработать?» Я увидел Васю уже позже и обомлел: ему ампутировали руку и ногу почти целиком.

Про кадровых военных, кадыровцев и казаков

Моя личная позиция такая: ненависти к сепаратистам нет, они украинские граждане, которым задурили голову, их нужно пожалеть. Нет ненависти к российским военным, у них есть только приказ. Хотя и они конечно могли бы отказаться. Не все так считают, но я это ещё как-то могу понять.

Один из блокпостов ДНР. Источник: Шарифулин Валерий/ТАСС

К кому ненависть и презрение, так это к кадыровцам и казачкам – донским, великодонским, околодонским, Русской православной армии и прочей нечисти, которая приехала в Украину. Хотелось бы провести антивоенную акцию – подарить казачкам, кадыровцам и прочим наёмникам компасы, чтобы они сориентировались, где Россия.

Читайте также: Мустафа Найем: Преступление Путина изменило повестку Майдана

На передовой в плен попадались и сепаратисты и русские, но ни одного в плену не ударил. Понимаю, что насилие порождает насилие. Если мы будем их бить, то и они наших в плену. Но если бы попались казачки или кадыровцы, то не уверен, что я был бы человечным.

Про мотивацию воевать

Мы получали 2500 гривен, а голый оклад без боевых был 500 гривен. На тот момент курс был 1 к 16, то есть 30 долларов. Я дома за месяц зарабатывал больше, чем за год на войне. То есть, когда говорят, что едут воевать как на заработки – это бред. Для меня не было проблемой откосить, да и для всех. Но я определился: если буду нужен, призовут и я пойду.

У нас сначала было 24 бронежилета на батальон. Некоторые были в шлёпанцах, без ботинок.

На начальном этапе никто ничего не знал и не понимал. У нас сначала было 24 бронежилета на батальон. Некоторые были в шлёпанцах, без ботинок. Как вообще получилось, что батальон территориальной обороны, который должен был находиться в своей области, попал в самые горячие точки? Потом было много вопросов.

Мы были как подопытные кролики, нами затыкали дырки. Это сейчас исправилась ситуация, работает артиллерия. Тогда её почти не было. Теперь нормальная техника, обеспечение, одевают-обувают, подняли зарплаты. Вначале набирали вперемешку. Я был командиром подразделения, в тылу у нас был стрелок-санитар, который даже не знал, что такое анальгин. Я набирал врача в городе, и он ему рассказывал про медикаменты.

Фото: Алейников Антон. Источник: censor.net.ua

Я государству вообще ничего не должен. Меня воспитывали, кормили и одевали мои родители в тяжёлые 1990-ые. У меня три сестры, племянники, которые должны жить здесь в мире и спокойствии и не видеть тех ужасов. Люди, живущие в Кривом Роге, не понимают, что идёт война. Они не знают, что такое сидеть без воды в подвале. Там дети рады простым сосательным конфетам, которые тут никто даже брать не будет. Ценность денег, курса доллара, комфорта уходят на второй план, главное – выжить.

Сейчас пошли воевать люди образованные. Во второй мировой часто воевали 1923 – 1925 года рождения, у некоторых образования толком не было. Сейчас у многих воюющих есть свой бизнес, высшее образование. Лично я инженер-электромеханик, магистратура с отличием, более-менее владею английским. Это о том, что наши войска и добровольцы не просто стадо, а люди, умеющие мыслить.

Про водку на войне

На нас выбрасывали по 7 с половиной тонн снарядов на человека. Там творился кромешный ад. Сепаратисты говорили: да вы конченные, мы по вам за сутки выбросили больше 120 тонн снарядов, что вы тут делаете?

На нас выбрасывали по 7 с половиной тонн снарядов на человека. Творился кромешный ад.

Я за 31 год своей жизни и 100 г водки не выпил, но 26 июля 2014 года я оказался в эпицентре поражения «Градов». Ракеты рвались вокруг меня и осколочные, и зажигательные. Я спустился вниз: парни из «Правого сектора» смотрят большими глазами: вокруг ракеты падают, бешеный пожар, а тут четыре тела врываются, тянут за собой сумки, боеприпасы. Не могу сказать, что крыша поехала, что нервная система будто зажалась.

Я понимаю, что алкоголь расслабляет нервную систему. Спрашиваю: есть что-то? Фляжку пустили по кругу. Ковть, сморщились. Ковть, сморщились. А я не пил никогда. Я беру: ковть-ковть-ковть, даже вкуса не чувствую. Мне кричат: куда столько пьёшь? Это спирт 86-го года выпуска, нашли в загашнике. Через время внутри всё отпустило.

Иллюстрационное фото. Взято из открытых источников

На войне нужно разделять: есть сознательное пьянство, когда некоторые из окопов не вылезали, или только выбегали за водкой, а есть другие случаи. Есть один водитель, которого я за год войны трезвым не видел. Но если бы он был трезвым, то не ездил бы туда, куда ездил. Водитель – это сам по себе камикадзе, он едет через серую зону, где диверсионно-разведовательные группы. Там постоянные обстрелы, мины, всё, что угодно. Каждый здравомыслящий человек, если задумается, то поймёт, что у него 1% на то, что он доедет в одну сторону, а вернуться – вообще вопрос. Но сколько такие водители спасли пацанов! Потому водителям кланяюсь в ноги.

Про шок после возвращения с войны

Когда возвращаешься, испытываешь не меньший шок. Находишься в больнице и понимаешь, что что-то не то. А потом осознаешь, что картинка-то не складывается: целые все дома и крыши, и это непривычно. Дверь «бах!» и все на пол падают, салюты – это капец.

Спустя год я уже ночью не ищу автомат, не иду в атаки, сон более-менее появился. А раньше закрываю глава и вижу картинки, слайды. Ладно, ночь не поспал. А если две недели так – прикинь состояние! Это всё очень сложно, пост-травматический синдром.

Я поначалу не мог планировать день на завтра. Пять минут выжил – и хорошо, живёшь секундой. Кажется, что ты там стараешься из последних сил, а потом – разочарование. Смотришь, а тут пивко потягивают, дискотеки, гулянки. Когда на войне находишься, то думаешь, что мы там держимся, чтобы тут, в стране, что-то делалось. Приезжаем – а воз и ныне там! Это как после бани ушат холодной воды...

Источник заглавного иллюстрационного фото: AFP



Теги: Полураспад.25, Украина, Интервью
Будь в курсе событий
Подпишитесь на наш пятничный дайджест, чтобы не пропустить интересные материалы за неделю