Bel.biz | 24 октября 2016

Георгий Заборский, архитектор, размышляет о будущем «Умных Городов», о самой сексуальной диктатуре XXI века и городской антиутопии

В рамках месячного проекта Imaguru Smart City, объединяющего разных специалистов в области построения городов, Георгий Заборский, архитектор и исследователь, выступил с лекцией-размышлением о развитии городов, самой сексуальной диктатуре XXI века и антиутопии. Предлагаем вам краткие тезисы из трехчасового выступления.

  1. Дело никогда не в самой технологии, дело в господствующей метафоре. Если бы 20 лет назад биология чуть ускорилась бы, а IT замедлились бы, мы бы говорили не Smart City, а техноэкосистем. А в другом случае, если бы чуть лучше, чем IT, окупалась бы культурная индустрия — мы бы говорили о других системах. Однако замыкаться в рамках одной метафоры — тупик, т.к. однажды она растает и сменится другой. Держим панораму!
  2. Smart City — не термин, а маркетинговый зонтик. Вышедшие за пределы нашего понимания процессы эволюции общества порождают, с одной стороны — вызовы и потребности, с другой — идеи и технологии. Этот процесс нам хочется видеть разумным и согласованным, но на самом деле он стохастичен. И когда две ветки смыкаются, потребность пересекается с идеей или технологией — это мы сами, в поисках решения или в стремлении извлечь из идеи выгоду, связываем параллельные ветки, происходит момент обмана: мы искусственно игнорируем зазор между потребностью и технологией (в общем-то это — наиболее общее определение маркетинга). Хотим избавиться от запаха пота, но продаем и покупаем другой, более сильный запах. Сейчас next thing — Smart City.
  3. Реальных, пронизывающих на подсознательном уровне культуру, вызовов городам — три. Мы добрались до «конечности земли» (смотрите «land use balance» по любой стране) и конечности энергии. Перед нами выбор: создание поселений максимальной емкости или остановка размножения. Второе противоречит очень глубинным биокультурным установкам (см. «биополитика»). Рост и уплотнение поселений сопровождается ростом сложности, и в момент, когда она пересекает предел нашей коллективной способности к пониманию — система становится самодовлеющей, она развивается, но ей плевать на человека, как и миру в целом. Отсюда — третий дефицит: дефицит понимаемости и понимания (intelligibility). Вот она, тройка дефицитов: земля — энергия — понимание.
  4. Ответы на этот тройственный вопрос в системе довлеющих метафор должен дать Smart City. Но он сможет сделать это, только если все, кто работает над проектами, перестанут искусственно тянуть друг к другу ветки вызовов и решений чтобы быстрее заработать, и будут думать треугольником вызовов.
  5. Три темы, привязанные к трем вызовам — это sustainability, economy, politics (в древнейшем смысле — как способ принятия решений о городе).
  6. Поскольку мы находимся сейчас в вычислительной парадигме и над нами довлеет IT — метафора, очень важно описать в ее терминах всю систему города, чтобы не оказалось, что метафора ослепила нас и все наши проекты построены в частичной слепоте к реальности города. Понятная участникам хакатона сторона — software. Менее понятная, но не менее значимая — urban hardware: от асфальта до бетона, от скамеек до зданий, от теплоснабжения до канализации. В этой бинарной системе мыслится большинство проектов Smart City, особенно создаваемых с нуля — Масдар, Корея, Китай. Это ловушка: как только мы мыслим этой бинарной системой, мы еще раз создаем мир, индифферентный к собственно человеческому. Чтобы идеально функционировать, система стремится к максимально точному моделированию настоящего и будущего, что требует нивелировки человеческого фактора. Привет, диктатура.
  7. Это будет диктатура XXI века. Самая мягкая и сексуальная диктатура за всю историю человечества. Объекты желания вместо наказаний. Очень уютные жизненные туннели, из которых мы просто не захотим выбраться. Очень высокое разнообразие траекторий и судеб: просто выбирать их будем не мы. Она уже с нами: см. поисковые пузыри Google.
  8. Все дело в том, что мы забыли третий компонент города. Код бывает не только двоичным и крутится не только на кремниевых вычислительных мощностях. Хард бывает не только кремниевым бетонным. Третий компонент города состоит из мяса, идей, эмоций и взаимодействий между кусками мяса, начиненных идеями и эмоциями. Это не software, не hardware, это — wetware (слово родом из американской фантастики 1980-х, Стерлинг-Гибсон-Рюкер были последними, кто пытался расширить вычислительную парадигму до размеров реального мира а не сузить мир до емкости вычислительной парадигмы).
  9. Развилка: или Smart City — это взаимодействие software и urban hardware, а человек — только объект, для которого Smart City создает идеальные условия. Добро пожаловать в антиутопию. Или Smart City — это взаимодействие software, urban hardware и wetware, информация течет через все три компонента. Сложность увеличивается на порядок, моделирование становится сложнее, но мы снова оказываемся в мире, в котором существование человека имеет смысл, а наш выбор влияет на нашу судьбу.
  10. Если мы выбираем второе — то главным стопором становится барьер интерпретации, тот самый дефицит понимания (см. 3). Пропустим причины, по которым семья, армия или университет больше не дают нам инструментария для понимания мира. Единственный выход — проектирование self-explanatory интерфейсов города, каждый опыт взаимодействия с которыми повышает наше понимание города, нашу способность к пониманию сложной реальности как таковой. Это — в самом широком смысле — и есть задача проектирования Smart City. Все и всякие смарт гридс — нужны, но ничего не смогут изменить без нового типа интерфейсов.
  11. За исключением некоторых маргинальных проектов, интерфейсы эволюционируют либо в сторону упрощения пользовательского опыта, либо в сторону увеличения контроля пользователя за всеми процессами в системе. Например, первая группа —Apple , вторая — Linux. Первые создают иллюзию понимания и комфорта в мире. Идеальный плюшевый туннель реальности: не выглянешь, да и не хочется — кнопочки-то красивые. Тем интереснее смотреть, как туннель иногда рушится: смотрите на скандалы с аудиосборками и другими делами жизни, стертыми из эппловских облаков в то время, как пользователи даже не знали, что их сборки не хранятся на их устройствах... Вторые всегда используют какой-либо узкий язык, который подходит небольшой выборке и возносит ее на экспертные вершины (красноглазые), а у остальных вызывает фрустрацию и отторжение. Второй случай в приложении к интерфейсу будущего в целом — основной поставщик радикализации и реакции. Apple не подготовил для России конфетно-яблочный интерфейс современности, а на изучение цивилизационного linux’а терпения не хватило. Так что Россия просто разбила цивилизационный компьтер.
  12. Но где искать третий интерфейс? Для этого-то и необходимо время от времени выходить за пределы вычислительной парадигмы или расширять ее до пределов реальности. Ключевые области: другие иерархии и разнообразие интеллектов. Первая область меняет бэкенд в его широком понимании: не только софтверную часть, но и urban hardware, и wetware — мир как таковой. К черту пирамидальные иерархии и мечту о горизонтальном мире. Ключевые слова: метафора ландшафта, метафора экосистемы, постмарксизм, грамматика множества, акторно-сетевая теория, сферология, схизматрица. Вторая область меняет дизайн интерфейса в его широком понимании: не только цифровые устройства, но всю совокупность способов взаимодействовать с бэкендом. Ключевые слова: адаптивные интерфейсы, self-explanatory interface, эмоциональный интеллект, физический интеллект, культура, привычки, искусство, театр, психология восприятия.

Сториборд лекции в формате ментальной карты

Видеозапись трансляции



Теги: smart city, диктатура, apple, linux
Будь в курсе событий
Подпишитесь на наш пятничный дайджест, чтобы не пропустить интересные материалы за неделю