Юлия Нехай | 16 ноября 2016

Леонид Лознер: «В США, в отличие от Беларуси, бизнесмен за успешность инвестиций отвечает деньгами, а не свободой»

Книга может быть учителем, собеседником, пророком, если изложенные в ней идеи опережают время или обращены в будущее. Работа «Мир, полный демонов» известного астрофизика Карла Сагана относится к последней категории. Более 20 лет назад её автор предвидел «возрастающий соблазн псевдонауки и суеверия», старался популяризировать рациональное мышление. Такой взгляд очень близок герою очередного Biz.умства Леониду Лознеру, сооснователю компании EPAM, физику, соавтору нескольких изобретений, «несостоявшемуся ученому», как иронично он себя называет. В интервью Bel.biz Леонид поделился своим мнением, почему сегодня научное и рациональное мышление особенно актуально. Также вы узнаете Леонида с неожиданной стороны: как популярного ведущего радио «Би-Эй» и автора книги о ...The Beatles. 

Приглашаем на Biz.умство с Леонидом Лознером 29 ноября 

«Я так впечатлился, что перевел все 500 страниц»

– В интернете есть информация, что я написал книгу о The Beatles, а на самом деле было так, – рассказывает Леонид Лознер. – Мы с товарищем были влюблены в ливерпульскую четверку! Однажды мне в руки попала книга о The Beatles. Об этом удивительно сегодня говорить: открой Гугл – найдешь все, что хочешь. А в те годы было большой удачей иметь друга – любителя музыки, переводчика, который ездит заграницу и не жалеет денег на книги. Он-то и привез авторизованную биографию группы, написанную Хантером Девисом. Я настолько впечатлился ею, что перевел с английского весь «фолиант» в 500 страниц. Мой товарищ Боря Налибоцкий сделал редактуру. А потом мы отправили текст в журнал «Ровесник». И всесоюзное издание тиражом 900 тыс. экземпляров напечатало отрывки! После этого нам заплатили гонорар, весьма приличный по тем временам: я смог купить магнитофон. 

Спустя годы, благодаря энтузиасту Ивану Ивановичу Полонейчику, появилась другая книга. На волне перестройки он занимался концертной и издательской деятельностью. И однажды предложил мне сделать компиляцию о «битлах» из нескольких книг. Я написал, а Иван Иванович опубликовал её, указав меня как автора. В советском «битловедении» эта книга упоминается как: «The Beatles: история в песнях». Такая книга есть на английском. Русскоязычная версия – компиляция из английской и других книг, сделанная мною. 

«Утренник нетрадиционной музыки»

В середине 80-ых я готовил материалы для передачи «Моладзi – пра музычнае мастацтва». Кстати, она была беларускамоўнай. Передача выходила на беларуском радио, так что вся страна, включая глухие деревни, могла её слушать. 

Спустя время мне вновь довелось поработать в эфире, на сей раз – на радио «Би-Эй», куда меня пригласили друзья. На «Би-Эй» я вел «Утренник нетрадиционной музыки по вечерам». Эфир тогда делился на кусочки: один час длилась сама передача, и еще два часа я работал диджеем. Это было в начале 90-ых гг., на этапе становления радиоэфира в Беларуси, задолго до «эпохи» Владимира Туза. 

Фактически, мое хобби превратилось в работу, пусть она и продлилась всего полгода. Но этот опыт дал понимание: у тебя может быть запас, которым хочется поделиться, но рано или поздно он заканчивается. И чтобы делиться чем-то дальше, надо приобретать новые знания. Постепенно «нетрадиционные» артисты, о которых я мог рассказывать без подготовки, закончились. Учитывая, что каждая передача требовала огромной отдачи, я бросил радио. Вторая причина – в моей жизни начался EPAM.

«Наука – общение с природой, а инженерия, IT – работа с людьми»

До EPAM я 12 лет проработал в физике. Я люблю научно-исследовательскую работу, вызовы, то, что в английском языке называется challenge. Считаю науку общением с природой. По сравнению с этим инженерия, IT – это работа с людьми. Отказаться от физики и заняться программированием, а точнее, инженерией, для меня было… дауншифтингом. Я переживал. Но в начале 90-ых гг. наука умирала. Одни товарищи покинули страну, другие сменили сферу деятельности, ушли в торговлю... В это время мой друг Аркадий Добкин предложил разрабатывать программы на заказ. Последние годы работы в науке мы занимались автоматизацией эксперимента и обработкой результатов – по сути, той же айтишной деятельностью, но с иными целями и задачами. Мне было трудно отказаться от этого, поэтому решил для себя: мы будем делать программы на самом высоком уровне, так перфектно, что инженерия сольется с наукой. Возможно, я немного приукрашиваю, все-таки это давно было, но сейчас я очень искренен.

Первые заказы EPAM были «для никого»: мы работали с маленькими клиентами из США, которых можно сравнить с нашими ИП. Тем не менее, один из первых проектов, сделанный для такого американского «ипэшника», получил приз Doctor Dobbs, на тот момент ведущего журнала в software-индустрии. Это было круто! Позже, когда EPAM завоевал авторитет, нашими клиентами стали лидеры отрасли: SAP, Oracle и др. 

«Мечтаю, чтобы в страну вернулся научный аутсорсинг»

В советской науке молодые ученые отчитывались об авторских свидетельствах. Так, я был соавтором нескольких авторских свидетельств (то есть изобретений). Они не были востребованы, хотя и выполнены на научном уровне. Стартовый капитал для поддержки EPAM в Минске я заработал, говоря простым языком, «халтурами» в сложных лазерно-физических измерениях. На изломе СССР мы делали проект для американцев. Возможно, сегодня это прозвучит удивительно, ведь только закончилась холодная война… Но я так скажу: у ученых свой фундамент отношений к миру и друг другу. И в этом мире нет конфронтации. Научный взгляд предполагает объективное и непредвзятое общение и отношения. Мозг и сознание не должны быть подвержены пропаганде, иллюзиям. Впрочем, подробнее об этом мы поговорим во время обсуждения книги Карла Сагана. 

Так вот, наша установка позволяла проводить уникальные измерения по уникальной для американцев цене. По сути, это был аутсорсинг в научной сфере. И я мечтаю, чтобы научный аутсорсинг массово вернулся в нашу страну, беларуские ученые решали прикладные мировые задачи. В этом нет ничего вторичного или унизительного. Это круто, если к вам приходят люди со всего мира! Но как показывает мой почти 25-летний опыт работы в EPAM, сделать так, чтобы к нам пришли те, кто готов заплатить, – самое трудное. Нужен авторитет, квалификация – это долгий путь. Около 20 моих товарищей работают сегодня на профессорских должностях в университетах по всему миру: от Копенгагена до Рио-де-Жанейро, включая Гарвард, Тель-Авив. Это значит, что у советских ученых был мощный потенциал...

«Угроза ответить свободой приведет к тому, что не будет никаких инвестиций»

Во многих странах университеты – центры развития науки, среда, в которой формируются стартапы, а затем и международные бизнесы. Ярчайший пример – Кремниевая долина. А у нас этого нет. Можно с радостью перечислять такие проекты как MSQRD, Prizma, Viber, которые технологически связаны с Беларусью. Но, да просят меня коллеги, я не стал бы называть их беларускими с точки зрения предпринимательства. Потому что как бизнес и налогоплательщик они не локализованы в Беларуси. Это печально, но закономерно. Основная причина – даже не устройство университетов, а восприятие предпринимательства в обществе. Государство может на это влиять, но, боюсь, в этом вопросе не следует ждать быстрых перемен. 

Второй момент – право на ошибку. Сейчас много говорят о стартапах, венчурном инвестировании. Но в США, в отличие от Беларуси, бизнесмен за успешность инвестирования отвечает своими деньгами, а не свободой. Угроза ответить свободой приведет к тому, что не будет никаких инвестиций, во всяком случае, венчурных. То есть останутся только технологические базы стартапов, бизнес которых не будет локализоваться (регистрироваться) в нашей стране. 

Вот уже года три я посвящаю много времени и сил детской робототехнике. Вторая большая мечта – Музей (или Центр) науки. Можно сказать, что это – семена. А почва – отношение к людям, которые что-то придумывают и делают, как к героям, а не халявщикам.

Читайте также: В Беларуси стартовала программа развития венчурной экосистемы AID-Venture. Факты и инсайды

Место, куда школьники приезжают на занятия

Есть разные взгляды, как может быть устроен Центр-Музей науки. Например, компания «Белтрансгаз» под музей науки планирует отвести один этаж в своем будущем здании. И с самого начала этот музей задумывался как коммерческое предприятие. В мире такая практика есть, но мне она кажется неправильной. Лучшие музеи науки, в которых я был, – некоммерческие. Они продают билеты, есть доходные статьи, но изначально они не задумывались как бизнес, часто льготируются государством. Например, Центр науки «Коперник» в Польше. Хотя швейцарский научный центр «Технорама», согласно отчетам (их можно посмотреть для изучения опыта – публикуются каждый год), спонсируют коммерческие организации. Центр науки может развлекать. Но мне импонирует, когда музей – место, куда школьники приезжают на занятия, как это происходит в Варшаве. Но для этого музей должны поддерживать спонсоры из индустрии, государство. 

Нам для начала было бы здорово получить помещение. Центр науки предполагает большое пространство, которое помимо площадей для экспозиций включает ремонтное производство, служебные помещения и для проведения конференций. Например, у Центра «Технорама» спонсоры – Google, Microsoft, IBM, ABB… Согласно условиям спонсорского пакета у них есть право бесплатных 100 часов в конференц-зале. 

В Минске есть два музея науки. Они существуют, фактически, на альтруизме. За это – низкий поклон их создателям. Не думаю, что это – сильно прибыльное дело. Чтобы данная затея имела долговременный образовательный эффект, нужна поддержка государства. 

Сейчас идея о музее науки находится на этапе… распространения идеи. Я считаю, этот этап затягивается. Но это естественно: согласно статистике Международной ассоциации, объединяющей 1600 музеев науки, среднее время между возникновением идеи и открытием центра – 5 лет. И это в тех странах, где это проще. Не обязательно в богатых. Вполне современные и прогрессивные музеи сегодня есть в государствах, которые по ВВП на душу населения – ниже Беларуси. Для нас – это упрек.  

Зажечь искру в душе и интеллекте ребенка

Около полугода назад была анонсирована Ассоциация IT For Kid («Айтишники – детям»). Цели ассоциации – поддержка школьного естественнонаучного образования, стимулирование у детей стартаперского духа, интереса к предпринимательству. Меня эта идея привлекает с точки зрения образования и науки. Важно, чтобы у мальчишки и девчонки случился вау-эффект: внутри зажглась искра от увлекательного эпизода, связанного с познанием реальности. Не исключено, что историк стал историком именно потому, что в какой-то момент прикоснулся к древнему камню. У меня таким предметом в середине 70-ых гг. стал калькулятор: я был поражен, что он умеет вычислять квадратные корни! 

Поэтому все свои силы и душу я вкладываю в детскую робототехнику. Она предполагает глубокое изучение физики, математики, инженерии – то, что сейчас называют стэм-образованием. Это не подготовка «пушечного мяса» для аутсорсинговых компаний, как говорят критики нашей идеи. Это – попытка зажечь искорку в душе и интеллекте ребенка. Инициатива «Айтишники – детям» сейчас буксует, но не так сильно, как идея с музеем науки.

«Количество лженауки, заблуждений, дури – просто невероятное!»

Сегодня рациональный взгляд на мир затуманился. Потоки информации действуют как дурман, неокрепшие умы впадают в состояние наркотической эйфории и дури. Это – серьезная проблема. Карл Саган говорит об этом еще в 1995 году: «Приближается рубеж тысячелетий и я опасаюсь постоянно возрастающего соблазна псевдонауки и суеверия». Сегодня количество лженауки, заблуждений – просто невероятное. Это требует усиления пропаганды научно-рационального взгляда на жизнь и друг друга. Один из ярких примеров – отношение к вакцинации.

Отказ от прививок моден не только в Беларуси. В итоге даже в развитые страны возвращаются болезни, о которых мы уже несколько десятилетий как позабыли. Например, корь. Достаточно, чтобы небольшое количество «продвинутых» родителей решили, что прививки – риск и зло. Прививки несут риск, но здесь важно рациональное, опирающееся на образование, отношение к жизни. Надо оценивать не только риски прививок, но и риски отказа от них, то есть воспринимать в сравнении, а не абсолютизировать. Так вот отказ от прививок даже части населения создает достаточную популяцию детей, которые могут стать источниками и переносчиками болезни, создать среду для развития эпидемии.

Пример из моей жизни: нашего 8-летнего сына укусила собака. Когда ему было пять, мы отказались от комплексной прививки АКДС, включающей столбняк. Когда произошел инцидент с собакой, нам пришлось сделать экстренный профилактический укол. Прошло два месяца, к счастью, все в порядке. Но на каком-то этапе мы стояли перед выбором, ведь от укола тоже можно было отказаться. При этом степень риска становилась абсурдной и благодаря этому очень понятной. После этого мы решили в семье, что обязательно делаем основные прививки, но не делаем сезонную вакцинацию, которую я считаю «заговором» мировой фармакологической промышленности (впрочем, никому это мнение не навязываю). Чтобы знать, чем одно отличается от другого, прочитайте книгу Карла Сагана. 

Популяризировать научный рациональный взгляд на мир

Одну из главных мыслей книги можно сформулировать примерно так: мощь и потенциал технологий, которыми мы овладели благодаря науке, требует еще большей ответственности к достижениям науки. Чем больше мы знаем и пользуемся ими, тем рациональнее должны быть. Если бы 200 лет назад, условно, президент США, очумев от шаманского вздора, решил устроить мировую войну, ему пришлось бы строить корабли, вооружать людей, но вряд ли он натворил бы больших бед. А если это произойдет сейчас, он может уничтожить человечество. Ничего личного против Америки, просто пример удобный. Мы слишком могущественны сегодня, чтобы безалаберно следовать рекомендациям, например, астрологов. 

Сегодня наибольшие дискуссии провоцируют такие темы как искусственный интеллект, робототехника… На момент написания книги перспективы искусственного интеллекта были настолько малозначительны, что Карл Саган о них вовсе не говорит. А сегодня эти темы многих настораживают. Меня – в том числе. Впрочем, нам куда ближе тревога о мирном атоме, вышедшем из-под контроля.

А робототехника сегодня ближе к машиностроению. Промышленная робототехника насчитывает десятилетия. Она уже сделала безработными огромное количество людей в технологически развитых странах. И когда свежеизбранный президент Дональд Трамп призывает вернуть рабочие места «назад», мне кажется, он не понимает, о чем говорит. Нечего возвращать. Наиболее передовые рабочие места уже сегодня – без людей. Опасности, которые связаны с новыми технологиями, надо признавать и трезво к ним относиться. В чем нам и поможет научный рациональный взгляд на мир, полный демонов. Демонов заблуждений, иллюзий и лженауки.

Фото: Глеб Канаш.




Будь в курсе событий
Подпишитесь на наш пятничный дайджест, чтобы не пропустить интересные материалы за неделю