USDКурс снизился 1.9703
EURКурс снизился 2.1019
Александр Литвин | 18 августа 2015

Сергей Чалый о дефолте-1998 и белорусском фондовом рынке: «17 лет имитации! Делаем послабления и навешиваем новые кандалы»

17 лет назад Россия объявила технический дефолт по основным видам государственных долговых обязательств. Как он отразился на работе банковской системы? И почему сегодня Беларуси нужен настоящий фондовый рынок? Вспоминаем и рассуждаем с экономическим аналитиком Сергеем Чалым.

– Сергей, каково было работать с финансами в то смутное время – лето 1998 года?

Я начал торговать на российском фондовом рынке летом 1998 года, за месяц до громкого дефолта и девальвации. Тогда я трудился в инвестиционной компании. Вышло так, что российский банк, с которым мы работали, задолжал нам…

В России в то время действовал фиксированный курс – 6 рублей за доллар. Денег у правительства не было, и для того, чтобы хоть как-то финансировать бюджет, они выпускали краткосрочные долговые обязательства. Получалось так, что каждый последующий выпуск шел в счет погашения предыдущего: чистой воды пирамида!

И я составил таблицу графиков погашения облигаций. Стало видно, что в августе наступает кассовый разрыв, который нечем покрыть, т.е. риск неисполнения правительством своих обязательств очень велик.

Я показал эти данные свои директорам, они поверили мне и решили прекратить эти операции. Дальше произошло ожидаемое. Доходности начали расти: 40%, 80%, 120% годовых. Тогда наши директора принимают решение. «В последний раз» – говорят они. И это действительно оказался последний раз...

Наши ребята поехали разбираться, как можно получить хоть какие-то деньги в счет задолженности. В силу того, что банк был российский, а дела велись из Минска, наши ребята успели только к «шапочному разделу» – все основные активы уже были разобраны.

Разговор был примерно таким: «Вы не смотрите на эти часы, они уже не мои… Те гаражи за окном – они уже тоже не мои…».

В итоге нам досталось то, что не хотел брать никто. Это были... 40 000 акций «Лукойла», и это был октябрь. Уже в феврале следующего года они стоили в 3 раза дороже. Таким было дно рынка.

– Дефолт ожидаемо отразился и на российском фондовом рынке. За 4 месяца с него было выведено около 7 млрд долларов. Тем не менее, фондовый рынок был уже тогда, и продолжает работать. А у нас его нет и по сей день.

Если бы наш Нацбанк был заинтересован в развитии настоящего фондового рынка, он бы не нянчился с форексными компаниями.

Долгое время я сам говорил о том, что существующая система торгов на валютном рынке, непрозрачна, и нам нужно перейти к той системе, которая существует в России – двойного непрерывного опциона. Нацбанк это сделал, но теперь рынок ограничен объемом обязательной продажи и одним часом продолжительности. Это не рынок, это – песочница!

Не нужно возиться с форексными конторами, думая, что они представляют собой фондовый рынок. На самом деле они представляют собой азартные игры.

А фондовый рынок – это возможность для физлиц получить такую инфраструктуру, при которой с минимальными комиссиями и издержками они могли бы покупать и продавать акции белорусских компаний. Подчеркиваю: не в банках, а на открытом рынке.

Нормальный финансовый рынок – это моя многолетняя идея фикс. Я хочу, чтобы у нас были инструменты коллективного инвестирования – не чековые, а паевые. Увы, этого нет до сих пор.

– Более того, периодически принимались противоречивые решения, утверждались несовершенные законы…

Да, например, в начале 1998 года вышел закон о «золотой акции». Он говорил, что государство, обладая даже небольшой долей в акциях предприятия, имеет такие же права и возможности управления, как если бы оно обладало мажоритарной долей. То есть может влиять на решения о закрытии, реорганизации компаний. И этот закон был отменен только в 2008 году!

Только в 2008 году власти снова начинают писать методические указания о том, как стоило бы развивать рынок. Но в конце 2008 начинается новый кризис… А после него, рассуждая о фондовом рынке, власти подумали: «Ой, так люди же могут скупить акции, может поменяться собственник! Не нужно!».

В результате задним числом вступило в силу решение, которое утверждает местные органы власти приоритетными покупателями. Они первые могут покупать новые выпуски акций компаний, входящих в стратегический список. Наш рынок стал неликвидным, с малым количеством эмитентов.

Почему компании жалуются на недоступные кредиты? Потому что у нас нет нормального механизма для финансирования акционерным капиталом.

А чего стоят профанации в виде т.н. «народных IPO»! Вспомните «народное IPO» Завода игристых вин. В проспекте эмиссии слукавили, не указали всю информацию! В нем рассказали, что деньги нужны для постройки новых цехов и складов. А на самом деле средства требовались для того, чтобы рассчитаться с государством по кредиту!

Кто же станет вашим акционером, если эти деньги пойдут не на инвестирование в производство? То же самое было и с Минским маргариновым заводом…

Давайте определимся, что мы делаем: социализм с капиталистическим лицом или полноценный рынок, который без спекулянтов невозможен. Те люди, которых обвиняют в падениях, причастны и к росту котировок.

Спекулянты важны: они своим коллективным разумом определяют ту стоимость актива, которая близка к конечной фундаментальной оценке. Вот их задача.

С 1998 года и до сих пор мы занимаемся имитацией. Где-то делаем послабления, но тут же придумываем, как навесить новые кандалы. У нас нет политического решения в сторону капитализма, и нам приходится имитировать биржевой рынок форексными компаниями.

А вот еще парадоксальный пример: закон о приватизации. Власти придумали поправки в него в виде хитрого государственного представителя, который защищал бы интересы миноритарных акционеров. Эта схема была придумана для того чтобы иметь больший контроль над предприятиями, где полного контроля у государства нет.

Логика была примерно следующая: есть миноритарные акционеры, не участвующие в голосовании. Предположительно, их права слабо защищены. А давайте мы (государство) будем голосовать от имени тех, кто не ходит на общие собрания акционеров!

Но если вы ничего не делаете, это не говорит о том, что я отказываюсь от использования своих прав. И то, что государство собирается воспользоваться ими вместо вас – это, на самом деле, злоупотребление своим положением. Не нужно пытаться обмануть под видом заботы.

Вот как это делается на нормальном рынке. Когда вы – владелец акции или пакета, и дело приближается к голосованию, вы получаете письмо или звонок от вашего номинального держателя – например, брокера. И он сообщает о голосовании и повестке дня. Вы можете поручить ему право голосовать вашим пакетом так, как считаете нужным. Это – ваше осуществление прав миноритарного акционера.

– Сергей, а как вы оцениваете логичность и эффективность действий наших властей по отношению к брокерским компаниям? В последнее время интерес к ним заметно увеличился.

Мне не нравится то, что делают в этом направлении. Возникает классический конфликт интересов. Это то же самое, что обязать табачные компании спонсировать рекламу здорового образа жизни.

Есть хорошая книга «Здесь курят». По сюжету американские табачные компании уличили в обмане – оказалось, что они знали, насколько курение вредит здоровью. После этого их заставили делать рекламу здорового образа жизни. Самое интересное, что они умудрялись делать «социальную» рекламу, которая работала как коммерческая.

У нас, в Беларуси, было то же самое: «Курение? На это нет времени!». Какой посыл? Если у тебя есть время, можно и закурить…

Примерно то же самое происходит, когда программами развития финансовой грамотности начинают заниматься форексные компании. Их желание обучить нас «финансовой грамотности» – это превентивные меры.

Шаги, которые предпринимаются сейчас, ведут не к тому, что этот рынок оказывается более безопасным, а к тому, что барьеры входа на него становятся больше. Под видом увеличения регулирования происходит закрепление существующей структуры и монополизация рынка его участниками.

 

– Открытый фондовый рынок нужен и полезен не только бизнесу, но и частным лицам, верно?

Разумеется! Фондовый рынок – важный источник инвестиций для компаний. Акции для компании выгоднее, чем облигации. Облигации, в отличие от акций, нужно возвращать и погашать. То есть это практически бесплатный источник капитала.

А для физических лиц? У людей нет других инструментов инвестирования кроме депозитов и недвижимости. И к чему это приводит? К тому, что квартиры рассматриваются как инвестиционный актив, вместо того, чтобы расценивать ее как вещь для удовлетворения бытовых потребностей.

Нужно что-то делать. И все рецепты ясны: немецкая модель, американская или англосаксонская… Российскую торговую систему в 1995 году создавали иностранцы, для себя. Самим россиянам свой же фондовый рынок был совершенно не нужен. А у нас постоянно изобретается уникальная экономическая модель – этакий лоскутный Франкенштейн, сотканный по частям…

Фото: Константин Горецкий



Теги: Сергей Чалый, фондовый рынок, дефолт
Будь в курсе событий
Подпишитесь на наш пятничный дайджест, чтобы не пропустить интересные материалы за неделю