Ирина Горбач | 25 января 2016

Холоп vs предприниматель: почему с рабским менталитетом и государевой собственностью нам не построить страну предпринимателей

Предпринимательская культура каждой страны – как калейдоскоп факторов, которые, сложившись в уникальную картинку, образуют среду, комфортную для развития бизнеса. Есть страны-счастливчики – Германия, Англия, Испания, США – здесь уже несколько веков никто не спорит с частной собственностью и свободой личности, а доля МСП в их ВВП превышает 50%. А есть аутсайдеры, как Беларусь, у которых с бизнесом все еще не сложилось. Чтобы разобраться, в какой момент мы свернули не туда, оглянемся на пару веков назад и сравним себя с родиной предпринимательства – Англией.

«Британцы никогда не станут рабами»

Вот Оливер, он купец, говорит по-английски, принадлежит к «нации лавочников», его права защищает король. Который также выдает патенты на масштабирование государственного бизнеса. И предприимчивые британцы с благословения его величества устремляются к берегам Америки, Южной Африки и Индии. Отправляются в плавание из обычной страны, а возвращаются в империю, самую богатую в мире.

А это Смит, у него есть свой кусочек земли и обязанность работать на земле своего лорда, который, кстати говоря, не имеет права его покалечить, отобрать участок или корову. Чтобы свести концы с концами, Смит подрабатывает кузнецом. И еще не знает, что история его сословия закончится уже в 15 веке.

А это фримен Ричард, в 13 веке он получает право продавать землю без согласия лорда. В это же время претензии короны на роль верховного собственника земли вне королевского, частного домена, начинают обесцениваться.

А вот лорд Феррерс, у него, конечно же, есть земля, он принимает решения в парламенте, а в 1760 г. будет казнен за убийство слуги.

Так, идея свободы личности и неприкосновенности частной собственности становится частью генетического кода англичан.

Так рационализм, прагматизм, успех и личная ответственность становятся легитимными в сознании англичан.

А это протестантизм, он приходит в Англию в 16 веке и объявляет труд высшим призванием человека, богатство, как его естественный результат, благословением небес, а бедность пороком. Он же смещает акценты в общественной субординации: лорд, священник, Папа и даже король – больше не боги, а лишь посредники, которые в новой системе ценностей в общем-то не нужны, потому что каждый лично ответственен перед Богом и имеет прямой доступ к Нему. Так рационализм, прагматизм, успех и личная ответственность становятся легитимными в сознании англичан, в т.ч. вчерашних крестьян.

 А вот и Эндрю. Он ходит по современной Бейкер стрит, живет в своем коттедже, который построил на земле, которая ему принадлежит. Пару лет назад Эндрю открыл свою пекарню, сбылась детская мечта. И он не то чтобы слишком богат, но вполне горд собой, потому что точно знает, что его детская мечта помогает стране оставаться богатой (ведь в Англии МСП дает 52% ВВП). Он платит налоги, часть дохода откладывает на достойную старость, сортирует мусор, болеет за Манчестер Юнайтед, на выборах уверенно отдает свой голос консерваторам, а по выходным просматривает стартапы на Kickstarter’е, чтобы поддержать чужие мечты. Потому что это его жизнь, его город и его страна, за которые он несет личную ответственность.

«Правь, Британия! Правь волнами:

Британцы никогда не станут рабами».

«Боже, царя храни!»

Вот беларус, он же литвин, его уверенная история начинается вместе с ВКЛ, в 13 веке. Он говорит на старобеларусском языке, но в спустя три столетия его забудет. Навсегда. Ближайшие два века история литвина будет немного похожа на историю того же Смита и Оливера, и даже лорда Феррерса, а потом свернет. Навсегда?

Вот это мужик, он единица общины, у него нет земли, личной свободы и даже уверенности, что завтра помещик не продаст его жену в соседнюю волость. Зато есть коллективная ответственность, общее пастбище и сенокос и обязанность работать на земле помещика. А еще у него есть своя страна, но  не надолго. С конца 16 века он постепенно перестанет идентифицировать себя с ней, и, запутавшись где-то между Польшей и Россией, сольется с крестьянской массой Северо-Западного края. Такую долю ему волочить еще несколько столетий. Но мужик не ропщет. Жираф большой, ему видней, его дело – «быць як усе».

А вот и русское православие, которое предлагает вместо индивидуализма соборность, вместо рационализма – интуитивизм, вместо ответственности – послушание. «Живота (богатства) не копи, а душу не мори». «Богатому черти деньги куют». Оно называет богатство – пороком, смирение – добродетелью, царя – богом батюшкой, а каждую единицу внутри государства – слугой государевым.

А вот это пропасть, которая разделяет крестьянина и полицейского чиновника, традиционную народную мораль и закон государства, впрочем, чужого. Утомленный реформами 19 века герой Ф. Богушевича говорит: «Цяпер ці не болей стала паноў? Не надта свабодна ў гэтай свабодзе…». И вчерашний литвин заключает: крестьянская мораль – есть справедливость, здравый смысл и нравственность, а правовые предписания – произвол и мракобесие.

Так в генетический код беларуса прописывается правовой нигилизм. А где нет права, там нет и ответственности.

А это государственный патернализм, который, как ценность, у беларуса сосуществует с народной моралью. Это он уравняет в их сознании понятия справедливости и государственного обеспечения минимального уровня жизни. Сначала он приучит страну быть иждивенцем, а потом поставит ей это в вину.

А вот частная собственность, она который век нервно курит в сторонке в стране, где все государево=ничье. Слуги государевы привыкли и приспособились: то, что не доплатили, можно украсть, или компенсировать низкую зарплату соответствующим качеством работы.

Страна, привыкшая быть маргиналом, помнит, что холоп не должен быть предпринимателем.

А это спекулянт, который хотел бы называться предпринимателем, но у государевых слуг этого слова все еще нет в активном словаре. Он пробует сказать, что ему есть дело до собственной жизни и благополучия страны, в которой он живет. Но страна, привыкшая быть маргиналом, помнит, что холоп не должен быть предпринимателем.

И стоит себе литвин на перепутье: вроде по привычке ждет помощи от царя, а вроде не прочь попробовать свободы. Ему бы проснуться от летаргического сна и спеть «Старадаўняй Літоўскай Пагоні не разьбіць, не спыніць, не стрымаць…», а он все вторит хозяину старшему брату «Боже, царя храни!».



Теги: #предпринимательская культура #белорусский бизнес #рабство #менталитет
Будь в курсе событий
Подпишитесь на наш пятничный дайджест, чтобы не пропустить интересные материалы за неделю